07:49 

Алмо
Мир - просторен, его наполняют удивительные вещи и странные люди.

Аделаида (Айда) Уркхарт / Adelaide (Aide) Urquhart





Я стою посреди всего этого сумасшествия и думаю только об одном: куда я попала? Что я тут делаю? Я не смогу тут выжить. Много странных людей, все они - ведут себя несколько спецефично. Порой, намного раскованне, чем это было принято даже на моей планете. И с каждой секундой в моей голове закрадывается только одна мысль: лучше бы все оставалось на своих местах. Хотя, я понимаю, что на своих местах оставаться ничего не может. Меня более ничто не связывает с моей прежней жизнью, а я даже не знаю, стоит ли мне радоваться по этому поводу.
Но, наверное, мне нужно немного рассказать о себе. В конце-концов, память и опыт - единственное, что у меня осталось.
Я родилась в довольно крупной крестьянской семье. Да, сейчас, услышав слово крестьянин вы наверняка будете презрительно хмыкать, мол низший слой, что ты вообще тут делаешь? Но у нас на планете это звучит не так страшно, как может показаться. Может быть когда-то давно, примерно полтысячи лет назад это можно было бы воспринять настолько превратно: грязные и потные люди с отпечатком усталости на лицах и смуглой грубой кожей от постоянной работы с землей под палящими лучами местной звезды. Но сейчас все изменилось, до нас тоже докатились отголоски прогресса и теперь довольно значительная часть ручного труда заменена разными автоматизированными процессами. Например, мы не ходим с плугом по полям, чтобы вспахать землю перед новым сезоном посадки, или не собираем, вручную урожай. Знакомы нам и многие другие "фишки" технического прогресса, но мы все равно остаемся крестьянами. С этим ничего не поделаешь.
В семье я была единственной девочкой. Последним ребенком, рожденным моей матушкой. Ее, кстати, я абсолютно не знаю, да и не могу знать. Так получилось, что я стала виновницей ее смерти: роды проходили слишком тяжело, и матушку спасти не сумели. Зато, осталась я. Я была довольно очаровательным ребенком, и, если верить словам окружающих, почти копией своей матушки. Первые несколько лет я находилась на попечении у кормилицы, а когда надобность в ее услугах отпала, меня к себе забрал отец.
Кстати, пара слов об отце: он, будучи довольно суровым мужчиной редко баловал своих детей, а их у него, помимо меня было еще пятеро. И все мальчики. Зато, он был довольно мудр и знал намного больше, чем это положено нашему слою населения: он рассказывал прекрасные истории из реальной жизни наших предков, довольно хорошо разбирался в арифметике и ювелирном деле. А еще, он был одним из тех редких счастливчиков, которые смогли пробиться в "лучшую" жизнь: так получилось, что в свое время, после того, как раззорилась его семья, он попал на работу в шахты. Те самые, из которых мы добываем одноименный с нашей планетой металл - орихалк. Если верить его рассказам - условия труда там совсем жуткие, а выбраться оттуда живым - практически нереально. Однако, у него получилось. Во время очередной смуты он сумел спасти жизнь сына одного из сеньоров, за что тот выплатил ему награду. Этой награды как раз хватило на покупку земли, выплату налога и постройку дома. Земля, между прочим, оказалась довольно плодородной и отец мой не испытывал после этого особых сложностей. Но вот о шахтах он все равно вспоминает с некоторым содраганием.
Как вы наверное поняли из моих слов ранее, росла я в атмосфере, явно не предрасполагающей к особой женственности: все свое детство я играла в войнушки с младшими из братьев, занималась фехтованием со старшими и вообще росла вполне себе пацаненком: ползала по деревьям, постоянно влезала во всякие приключения и, в следсвии чего вечно ходила в синяках, ссадинах и рваных штанах, заплаты на которые потом тоже приходилось ставить мне. Нет, конечно это не значит, что я жила только как мальчишка, впоследствии на меня скинули и типично женские обязанности: приготовить на всю семью еду, или же сшить пару рубашек, а то и пойти в лес собирать лекарственные травы. Несмотря на прогресс и поставку медикаментов из внешнего мира наш народ все равно привык доверять земле, а потому травы - это всегда полезные знания.
Тем не менее я была довольно симпатичной девчушкой: густые рыжие кудри, слегка раскосые зеленые глаза, чуть вздернутый носик, усыпанный веснушками и пухлые губки - соседи часто говорили моему отцу, что его Айда была бы похожа на маленького ангелочка, не будь она таким дьяволенком по характеру.
На самом деле, в детстве я была почти счастлива. Конечно, всегда случались проблемы и ссоры, но все это было настолько незначительным, что забывалось уже на следующий день. Особенно я любила самого старшего из своих братьев. Джек всегда поддерживал меня и баловал: то какими-то забавными сладостями, которые он приносил после того, как возвращался после долгого отсутсвия, то милыми игрушками, выстуганными из дерева. С отцом, правда, они ссорились постоянно: тот был недоволен постоянным отсутсвием Джека и явно не одобрял то, чем она занимается. А Джек говорил о том, что все наше хозяйство держится только на том, что он делает. Я была слишком маленькой, чтобы понять их разговоры, но они всегда проходили на повышенных тонах.
А однажды, Джек не вернулся... Отцу принесли какое-то письмо, прочитав которое он расплакался. Я первый раз видела его в таком состоянии и меня это немного напугало. Я всегда с некоторой опаской относилась к явным проявлениям эмоций: в моей семье это принято не было - если тебе плохо, ты должен терпеть и улыбаться. Ни к чему перекладывать свои проблемы на других. Так меня учили в детстве, отчитывая за то, что я плакала от боли или обиды. Но в этот момент отец меня напугал. Тогда я поняла, что случилось что-то действительно страшное.
Вечером, за ужином, отец сообщил, что Джек погиб. Спустя три дня нам привезли его тело: искалеченное, изломанное, и совершенно непохожее на настоящего брата. Он выглядел подобно сломанной и никому не нужной кукле. У него были холодные пальцы, синие губы и чуть пожелтевшая кожа, покрытая темно-синими пятнами. Он был мертв. Это было самое страшное. Так я во второй раз в жизни встретилась со смертью. Первый раз, будучи в сознательном возрасте. И именно тогда я начала бояться смерти. Не своей, но смерти окружающих меня людей. Эта мысль и сейчас вызывает у меня внутри какую-то непонятную панику, но я пытаюсь с этим справляться.
Когда мне было одиннадцать, на нашей планете поднялась смута между двумя сеньорами: наш участок земли тоже попал под дележку, а моего отца и братьев отправили воевать. Тогда я осталась одна в доме и мне было страшно. Страшно за отца. За братьев. А вдруг они погибнут там, вдруг они не вернутся. Вдруг мне снова придется смотреть на их потерявшие жизнь тела? Вдруг... мне казалось, что если это случится на самом деле я не смогу этого пережить, но я ошибалась. Ошибалась, думая, что человеческий организм настолько невынослив.
Наш дом разрушили. Наши поля затоптали. Наш скот разогнали или убили. Я осталась одна. Мои братья не вернулись. Отец тоже не вернулся. Я не знала, что с ними и где они. Я спрашивала проходящих мимо людей, но они не обращали на меня никакого внимания. Мне было страшно, холодно и одиноко. В один из тких моментов, тогда, когда я вышла на улицу чтобы узнать что-то новое о событиях мимо моего разрушенного дома проезжал сам сеньор. Я низко поклонилась ему, в знак уважения и... упала. Я была слишком вымотана последними событиями и чудом держалась на ногах. А он... я не знаю, что он нашел во мне, но он приказал остановиться и забрал меня с собой. Я не сопротивлялась. Хотя бы потому, что на это не было сил.
В замке у сеньора, его звали Бенджамин, меня накормили, вымыли и уложили спать. Ко мне приходила сиделка, которая давала какие-то лекарства и нянюшка, которая расчесывала мне волосы. Так продолжалось неделю. После я почувствовала себя лучше и ко мне начали отправлять преподавателей: арифметика, грамматика, основы этикета при дворе. Я довольно быстро все схватывала, но надолго в моей памяти материал не оставался: меня волновали совсем иные вещи. Преподаватели ругались на меня за невнимательность, а мне приходилось извиняться, так продолжалось еще несколько недель. Я была благодарна Бенджамину за его гостеприимство: мне стало действительно намного лучше, но это все не значило, что я позабыла о своей настоящей семье.
Наконец, у меня получилось встретиться с хозяином замка и узнать хоть какие-то толики информации. Эта информация расстроила меня окончательно: я осталась совсем одна. Я чуствовала, как у меня подкашиваются ноги и, чтобы не упасть на месте вынуждена была схватиться за стоящее впереди кресло. Бенджамин не заметил этого, или, может быть сделал вид, что не заметил. Мне казалось, что весь ужас, который я тогда испытала отразился на моем лице. Но Бенджамин, тем временем решил сообщить мне еще одну ужасную новость: нет, может быть об этом мечтают многие девушки, но лично мне эта новость показалась ужасной.
- Айда, в связи с тем, что у тебя погибла вся семья, а я не могу позволись, чтобы такое прелестное создание томилось в недрах шахт я принял следующее решение: ты останешься жить в моем замке и будешь постигать те науки, которые предписаны для тебя преподавателями. Так будет продолжаться полгода. За это время ты также должна будешь постигнуть все премудрости этикета и украшать своим присутсвием балы и приемы. После этого сы сыграем свадьбу.
- Свадьбу? - я была не просто удивлена. Я была в панике. О чем он говорит?
- Ну да, я возьму тебя себе в жены.
Что случилось в следующий момент я не слишком понимала, меня одолела какая-то дикая паника. Весь мой организм противился подобному развитию событий: мне всего 11 лет! А он старше меня минимум на 15 лет! Зачем ему ребенок? Я не понимала этого. Я не хотела этого. Я хотела, чтобы меня оставили в покое и отпустили из этого места. Я не понимала, как и зачем мне жить дальше, но такая, предрешенная уже судьба пугала меня еще больше.
А потом Бенджамин упал. На его лице было написано столько боли, что я испугалась еще больше. Тут же прибежали какие-то люди, меня увели из зала и заперли в комнате. Так продолжалось еще неделю: нянюшка, преподаватели, нянюшка. Правда, в последнее время они все стали относиться ко мне с некоторой опаской, будто бы я была похожа на особо опасного зверька. Может быть, эта опаска проявлялась даже более явно, но я, если быть честной, не придавала этому никакого внимания. Я находилась в довольно растроенных чувствах. И Бенджамин больше не пытался со мной общаться.
Спустя какое-то время, я успела потерять счет дням в этом однообразии мой преподаватель обратился ко мне не моим именем: Аделаида. Оно было намного более звучное, чем мое, но меня пугала эта сквозящая в нем благородность. Преподаватель сказал мне о том, что теперь это мое имя и мне нужно будет привыкнуть. Я была удивлена и только вежливо кивала. После этого ко мне пришел Бенджамин с каким-то пожилым мужчиной. Он выглядел довольно внушительно, но при этом вызывал доверие. Бенджамин представил этого мужчину как Майлза Каресски и сказал о том, что с этим мужчиной я поеду в специальную частную школу дабы продолжить там свое обучение, которое продлится целых десять лет. О женитьбе он больше не заговаривал, а вариант с обучением в школе мне понравился намного больше.
Так началась моя новая жизнь: новое имя. Звучное: Аделаида Уркхарт, которое я предпочла сократить до более привычного мне звучания Ада. Школа. В этой школе готовили ассасинов, тех кто должен и будет убивать, ради выгоды. Не сказать, что я была сильно в восторге от такого развития событий, но мне казалось, что если бы я умела делать все это раньше, то возможно мой отец и братья остались бы живы. Я должна была отомстить за их смерть, хотя уже больше ни что, кроме моей памяти не связывало меня с моей семьей.
В школе нас обучали этикету, ораторскому искусству и умению выкручиваться из любой ситуации. Помимо всего прочего нас учили обращать на себя внимание тогда, когда нам это нужно и исчезать в толпе тогда, когда этого требует дело. Мы разбирались в различных ядах и свойствах медикаментов, изучали психологию общения и знали те рычаги, на которые стоит давить. Мы прекрасно разбирались в эмоциях других людей: могли понять, кто врет, а кто что-то скрывает. Могли очаровывать для того, чтобы выведать тайны. Нас научили идеально мимикрировать под других - выбирать правильную тактику поведения и стиль общения. Но это еще не все. Помимо прочего нас учили и боевым искусствам: кто-то хорошо показывал себя в стрельбе, кто-то идеально владел цепным оружием. Мне же по нраву пришелся меч. Фехтование, привитое мне еще с детсва во время игры.
Кто-то говорил, что я довольно хрупкая для того, чтобы махать мечом. Кто-то презрительно усмехался, но я не сдавалась. Мой преподаватель, с которым мы довольно много занимались сверх-урочно всегда поддерживал меня и показывал все новые и новые трюки. Именно благодаря ему я научилась владеть мечом так, как я владею им сейчас. Эрик, так звали моего преподавателя, был довольно молодым мужчиной со спецефичными, для нашей планеты чертами лица: у него была чуть смуглая, желтоватая кожа, темные, почти черные волосы и настолько же темные глаза. Иногда он пугал меня своим взглядом. Но мне нравилось находиться рядом с ним. Разговаривать с ним. Заниматься с ним. Наверное, девочки из комнаты сказали бы что-то о том, что я влюбилась и высмеяли бы меня перед всей школой, но все это было не так. Я слепо обажала Эрика. Он был моим кумиром. Я хотела быть похожей на него.
В школе я вообще обладала славой самой талантливой ученицы. Со временем меня также научили обращаться со своей "способностью". Как я потом поняла, именно благодаря ей я оказалась в этом заведении: тогда, когда Бенджамину стало плохо - в этом была виновата я. И он это понял. Понял и сообщил директору Каресски обо мне. Я никогда не стремилась показать себя с лучшей стороны, я просто полностью отдавала себя учебе. Мне даже нравилось это. Постепенно, цель отомстить за родных отошла на второй план, а у меня появился некий внутренний стержень. Быть может, вера в Императора помогла мне в этом. В нашей школе, философия обучения как-то очень чудно сплеталась с нашей верой и, постепенно, начинало казаться, что так оно и нужно. Каждая смерть, последовавшая от наших рук - есть надежда на лучшее будущее, есть жертва во имя Императора. Мы не имеем права отнимать жизни невинных, но отнимать жизнь неверного просто обязаны.
Убивать - вот чему учили нас в школе. И это шокировало меня больше всего. Убивать - это не только бить мечом в уязвимые точки, но это много большее. Великая ответственность которую ты берешь на себя. И... меня до сих пор пугает это, я никак не могу справиться с этим почти животным страхом перед видом мертвого тела...
Так как обучение в школе проходило в довольно закрытом формате, то мы мало знали о том, что происходит за ее стенами. А там, тем временем, разразилась война. Самая настоящая гражданская война - и это было страшно. В один из довольно мрачных дней меня и группу ребят, которых в свое время отдали под мое коммандование вызвали к директору Каресски и тот сообщил нам, что мы должны выступить на задание.
Эрик, мой учитель по фехтованию, также был отправлен на задание чуть ранее и попал в плен. Нам было предназначено вызволить его. Эрик был сыном директора Каресски и поэтому он очень надеялся на наш профессионализм. В конце-концов лучшие ученики школы, без одного года выпускники. Мы просто должны были с этим справиться.
Мы должны были под видом сопровождающих одного из важных действующих лиц на переговоры выкрасть Эрика из плена. Задачу усложняло лишь то, что Эрик находился в полуобморочном состоянии с глубокими ранениями в области бедра и груди и держался только исключительно при помощи питания из капельницы. На меня, как наиболее близко знакомого с медициной человека, возложили обязанность следить за его состоянием, в то время как ребята: еще две девочки и три мальчика должны были прикрывать меня и Эрика. Поначалу все шло довольно гладко, мы сумели выкрасть его из помещения и даже почти покинули здание, как нас увидела охрана. Антуан и Элизабет вызвались прикрыть нас в то время, как мы добрались до машины. Поддавшись панике я нечаянно перекрыла капельницу и теперь, через иглу в кровь Эрика поступал только воздух. Когда я заметила это было слишком поздно...
Я запаниковала и испугалась. Я не знала как я могу сообщить ребятам о том, что задание мы провалили. Я просто сидела, держала Эрика за руку и пыталась сдержать подступающие к горлу рыдания. Даже если бы я захотела, я бы просто не смогла этого сказать. Сказать, что он мерт. Я не хотела понимать этого. Я не принимала это.
А потом на нас напали. Мы не были готовы к этому нападению, оно оказалось слишком внезапным. Но мы должны были выполнить это задание до конца. О том, что его мы уже провалили не знал никто кроме меня. Моя команда бросилась на защиту. Майкл и Эбигейл погибли сразу же. Элизабет и Антуан получили довольно сильные ранения, а Мари забрали в плен. Мы провалились. Я должна была помочь хотя бы Элизабет и Антуану, но спасти их у меня не удалось. Они оба скончались от полученных ранений в медпункте. Мари жестоко пытали в плену а после также убили. Я ничем не смогла им помочь. Я просто ничтожество. Я ничего не могу.
Меня с позором изгнали из школы, и я не знала что мне делать. Я должна была покинуть планету в течении трех дней или погибнуть. Я была не готова к смерти, поэтому я выбрала первый вариант. Когда к нам на планету прибыл корабль, предлагающий различные вакансии я решила, что можно будет попробовать...
Но я никак не могла предполагать, что меня сделают телохранителем. После всего, что случилось я просто не смогу им быть. Но мне слишком нужна эта работа, чтобы отказываться.


@темы: Аделаида Уркхарт, Warhammer 40 000, Легенда

Комментарии
2014-10-29 в 10:34 

[Hana]
Ура, наконец-то ты это сделал)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Опять ты? или "Призрак который приходит внезапно".

главная